Черная месса что написано в конце фильма

Черная месса что написано в конце фильма

Черная месса. Реж. Скотт Купер, 2015

США, режиссер Скотт Купер, в ролях Джонни Депп, Джоэл Эдгертон, Бенедикт Камбербэтч, Кевин Бэкон, Питер Сарсгаард

Мой дядя играл на похоронах. Каждое утро брызгался одеколоном «О Жён» — «Для вас и, может быть, для него» — опохмелялся, брал свою трубу и шел на жмура. Жмур — это на их, «музыкантском», как они выражались, языке, значило «покойник». Нетрудно догадаться. Таких словечек в репертуаре его и моего отца, который в пятидесятые, чтобы кормить народившихся после войны братишек и сестренок, тоже бегал в оркестр играть на валторне, было не сосчитать. В детстве я думал, что это такие же слова, как все остальные, и все их понимают. К переезду в Москву, конечно, раскумекал, что к чему, но даже и когда я уже вовсю работал кинокритиком, какое-то словечко из музыкантской обоймы проскальзывало в статью, и редактор допытывался, что это значит, а потом все дружно смеялись над тверским выговором — хотя в Твери эти обороты знает от силы пара сотен человек — и меняли сленговое словечко на общеупотребимое и оказывалось, что вот и еще одно слово, которым я всю жизнь запросто общался со всем миром, оказалось никому не понятным и нужно навсегда захлопнуть его в своей памяти и никому не показывать.

Все это я рассказал в связи с новым бандитским киноромансом студии «Уорнер бразерс» «Черная месса», потому что уж больно похожа эта моя история с музыкантскими словами и работой в общенациональной прессе на то, в каких категориях жили и за что получили в итоге по жопе три главных героя, три соседских мальчишки — двое родных братьев и их дружбан — из Южного Бостона, выросшие в соответственно лютого и экзистенциально одинокого, как волк, бандюгана, чистенького сенатора о девяти детях и добродушного пованивающего пивком ФБР-овца, да так и не взявшие в толк, что им не по пути, даже разъехаться из соседних домов не догадавшиеся. А еще потому, что описать этот фильм можно одним словом, и слово это как раз из музыкантских — смурной. Вот, положа руку на сердце, неужели не понятно, что оно значит, и неужели надо становиться Шалтай-Болтаем, трактующим стишок о хливких шорьках, распинаться и объяснять, мол, смурной — это хмурый, смирный, больной, когда и так, по одному слову понятно не только какие они, смурные, но и что за нехитрые действия привели их в это плачевное состояние? Непонятно как раз — по мне, так просто непостижимо — что ж за люди нынче ворочают миллионами на одной из главных голливудских студий и что за порядки там такие, чтоб вот так, как будто так и надо, с обычным большим бюджетом, обычной рекламной кампанией, стандартной росписью по кинотеатрам всего мира, ладно там производить, так еще и выпускать в массовый тираж кино, которое, на хрен… Впрочем, попытаюсь по порядку.

Из финальных титров, где, как водится, имена актеров возникают на фоне фотографий подлинных фигурантов дела, которых они изображали, можно узнать, что перед нами правдивая история рэкетира, наркоторговца, вымогателя, который мало того, что десять лет с середины 1970-х держал весь Южный Бостон, но с такой регулярностью опустошал обойму прямо в лоб, в упор, всякому неугодному — а при его дьявольском характере и опыте пятидесяти ЛСД-сеансов за время отсидки в Алькатрасе неугодным и становился почти всякий — что, когда его в итоге лет пять назад поймали, ему дали два пожизненных и кое-что сверху. Его играет Джонни Депп, которого хлебом не корми — дай вставить фиксу, наклеить лысину, подложить щеки; здесь он организовал себе все это сразу плюс гнилые кривые зубы, заостренный вздернутый кончик носа, голубые линзы и, что меня лично особенно тронуло той степенью дотошливости, по которой опознается незамутненно-ребячливая самозабвенность в игре, подложил себе жирную задницу. Говоря об игре, я имею ввиду именно игру в переодевания. Депп ведь тем и необыкновенно прекрасен, что он великий позер, и был им всегда, со времен «Плаксы» и «Эдварда Руки-Ножницы». Загримироваться и застыть — в красоте иль в уродстве, в модельно-героиновой неподвижности сплавляемого на ладье усопших Мертвеца или мультяшной вездесущности Джека Воробья. Я лично никогда с ним не пересекался, но как-то видел документальный фильм о том, как в три дня накрылись навсегда съемки «Дон-Кихота» Терри Гиллиама, в том числе, потому, что у Жана Рошфора, которому в роли идальго предстояло много месяцев в кадре провести верхом, выпал и так назад и не убрался геморрой. Хроника приезда Деппа, как он обсуждает своего будущего героя, изучает эскизы — это явление самой манерной и жеманной из див, каких видели подмостки старого Голливуда и трансвеститских клубов. Он такой — тотальный трансвестит, переодевальщик, присвоитель личины, пудовый гвоздь в гробу Станиславского. Потому что ко всему прочему — и «Месса» не исключение — всегда видно, как сквозь все слои грима и поведенческих клише черты Деппа проступают так же заметно, неуклюже, по-любительски, как отцовские губы из-под бороды Деда Мороза, и зрительский восторг от его воплощений того же происхождения, из детства, как когда знаешь, что Дед Мороз это папа, и уют и безопасность реальности накладываются на уют и безопасность сказки. Но одна-единственная черта бандита Балджера, которую Депп отыгрывает, — это опасность, и отыгрывает он ее так же дотошливо, как гримировался, во всех регистрах, от волчьего до змеиного, а человеческая психика так устроена, что не может два часа подряд жить одной-единственной эмоцией, когда эта эмоция — опасность, и вскоре начинает идти на уловки, чтобы увернуться от нее; может быть, именно потому уже через полчаса просмотра все прочие чувства вымещает неловкость за старательный балаган, а ей на смену приходит — смех, и смех нелюбимого толка, злой. Ведь как в «Федоре» Уайлдера, где бессмертная звезда носила перчатки, чтобы скрыть как раз не свою старость, которую при любой пластике выдадут руки, а свою юность — свидетельство совершенного подлога, так Депп в этот раз загримировался не чтобы изуродовать себя, а чтобы под гримом урода скрыть то прискорбное физическое уродство, которое накрыло его самого в этом году в непозволительные по нынешним стандартам 52 года.

Читайте также:  Что означает горящий замочек на клавиатуре ноутбука

Теперь вспомните, что неловкий этот балаган расположен в центре фильма смурного. Смурные голые ветки тыкаются в смурное бесприютное ноябрьское небо. На смурных пустырях смурные бандитские разборки разрешаются от бремени стрельбой в упор, кровавой кашей отхаркивается перед смертью очередная смурная жизнь очередного смурного жлоба, о котором никто не вспомнит. Смурные подагрические старушки волочат смурные сетки из смурного продуктового по смурной окраине. На дворе смурные семидесятые (ретроспекция открывается титром «1975») с их финансовым кризисом, и даже наши герои — бандит, сенатор и ФБР-щик — играют в карты и угощаются обедом на смурных столах, накрытых смурными клеенками, на смурных кухнях, где стены обклеены бумажными обоями в цветочек, а за сахаром тянутся к белым дсп-шным навесным шкафчикам, украшенным детсадовскими аппликациями. Смурные, с серой кожей, морщинами, в оспах, лица известных актеров, словно и не слышавших про Eisenberg и Biotherm, Эдгертон — сплошной унылый жир и заплывающие глазки, Камбербэтч — тот и вовсе таксидермический кролик, чьи краешки губ еще при жизни безнадежно скосились вниз. И, как в фильмах Пола Томаса Андерсона, все эти сцены, и с кровищей, и с бабулями, и с картами, и с клеенкой, соединяет смурная музыка, прошивающая насквозь все монтажные склейки и эпизоды — то ли у органа на похоронах запала половина педалей, то ли похоронный духовой оркестр с перепоя не может сладить с Карлом Орфом, то ли уши заложило в самолете и теперь все слышишь как через аквариум, но как раз за такое «Оскара» обычно дают.

Но играют в карты и едят обеды эти трое мирно и добродушно. В смурных семейно-коррупционных сагах Джеймса Грея «Ярды» и «Хозяева ночи» бруклинские братья, кузены и друзья детства, на одних цветастых клеенках вскормленные, входят в полосу кризиса на почве расходящихся касательно ватерлинии буквы закона путей. Здесь ничего такого. Здесь ФБР-щик и сенатор смотрят на кореша детства, который вырос зверь-зверем и размазывает по стенам мозги и мужикам, и бабам, и правым, и виноватым, как леденец за щеку кладет, с тем же отеческим умилением, что пират, приехавший врыучать Бармалея из заточения в мультфильме «Доктор Айболит»: «Я — кровожадный? — Кровожадный! — Я- беспощадный? — Беспощадный! Я — злой? — Злой, злой! …» И хлопают в ладошки. Здесь ФБР-щик в одной из сцен преспокойненько приходит на работу и предлагает извести итальянскую мафиозную семью, полностью сняв контроль с Балджера. Тот будет сдавать явки и адреса итальянцев, а мы за это его и его людей не трогаем. И ему тоже спокойненько так отвечают «Идет». Хотя все знают, какая опасная тварь этот Балджер. Но в кабинетах ФБР творится тоже что-то неуловимо-ненормальное. С точки зрения мизансцен они выстроены примерно как иллюстративные советские полотна, где Ленин сотоварищи подписывает декретъ о земл?, да и в американской живописи таких сценок из времен Линкольна хоть отбавляй. Пятеро мужчин расположились вокруг стола так, чтобы зритель видел их лица — кто в профиль, кто в три четверти, этот фронтально. Один недоверчиво чешет карандашом за ухом, другой раздумчиво запихнул два пальца в кармашек, из которого свисает цепочка от часов, третий развел полусогнутые в локтях руки: «А чем мы рискуем?», у четвертого такие красивые усы и прическа, что он просто так стоит, не шевелится, чтоб не растрепать, сообщая композиции некое общее ощущение благополучия, разумности, здоровья. Конфликты если и набегают, то в не большей мере, чем на вот таких же оживших картинках в программах канала History: да, Троцкий возражал, но его убедили принять позицию большинства.

Так проходит час, и на экране возникает титр «1981». Мы оказываемся в том же кабинете, с теми же мужиками, усы и прическа остаются такими же нерастрепанными и ухоженными и тот, который возражал (Кевин Бэкон), как будто вспоминает: «Но позвольте: мы шесть лет назад дали Балджеру карт-бланш, а у нас до сих пор нет даже приблизительной наметки, где мы могли бы взять, например, босса бостонских итальянцев?» К тому моменту лично я уже склонялся было ко сну, но тут проснулся интерес: а что ж такое творилось в ФБР? Неужели то же, что у нас в эшелонах власти при Брежневе? Пока причесывались и собирались, забыли, собственно, зачем собрались, а если и вспомнили, то тут же оказалось, что не пропадать же билетам на бейсбольный матч, жена дома ждет, и хорошо бы, чтоб усы по дороге не растрепались? С некоторых пор у нас на телевидении стали пачками делать ретро-сериалы, что как же при Брежневе было плохо, и что особенно КГБ никуда не годилось — может, у американцев при Брежневе тоже было плохо и теперь они тоже про это снимают кино?

Черная месса. Реж. Скотт Купер, 2015

Судя по тому, насколько не изменился быт наших героев, — еще как! Хотя один беспрепятственно бандитствовал, другой набирал сенаторский вес, а третий продвигался по служебной лестнице в ФБР, живут они все так же на одной улице (как будто уже одного этого не достаточно, чтоб коллеги ФБР-щика и сенатора, а также журналисты не заинтересовались совпадением), на шкафчиках у них те же аппликации, на стенах — те же цветочки, и ту же клеенку стелят на стол за обедом! Видимо, не врали в наших новостях — при Брежневе! — что Запад сковал страшный кризис. Мы тоже ели с клеенок и обои у нас были, а у некоторых и до сих пор остались, в цветочек, но чтобы так делать, нам не нужно было тогда — и не нужно и сейчас — выстраивать криминальных схем, торговать наркотиками, продвигаться по политической линии и подниматься по служебной лестнице в органах безопасности — достаточно тупо завинчивать гайки на заводе или двор мести. Правда, есть сцена, где они бесятся в новом клубе Балджера под песню Don’t Leave Me This Way — но ничего такого, чего бы вы не увидели на корпоративе саратовских поставщиков жалюзи, там вы тоже не увидите. Зачем же так сложно мутить, людей убивать, ходить под статьями, чтобы обед-то накрывать на одной и той же клеенке, вот я чего в толк не возьму. Единственный ответ, который напрашивается, — чтобы тот, кому это в радость, был кровожадным, беспощадным, злым, и ни в чем, дитятко, себе б не отказывал.

Читайте также:  Самара 126 заказное письмо что это

И все-таки ФБР-щик передает Балджеру, что коллеги и начальство выразили свое беспокойство и некоторую разочарованность тем, что за шесть (!) лет так и не удалось получить информации о местонахождении главаря итальянцев, на что Балджер удивляется «Ах это? Да, Господи ты Боже мой!», и в следующем кадре старика-макаронника спокойно увозят в наручниках на допрос. И дальше те же мужики продолжают так же ходить взад-вперед по тем же декорациям еще пять лет — и Бог знает сколько экранного времени. Усы не треплются ни разу, а одного из мужиков, который в норме позирует в кабинете ФБР, мы застаем, словно он ошибся декорацией, за клеенкой в компании Балджера и понимаем, что что-то они чересчур как-то расслабились. Одновременно мы замечаем, что белые шкафчики с аппликацией наконец-то поменяли на коричневые полированные стенки, а бумажные обои — на однотонные покрытия с напылением, и вот тут-то приходит в ФБР лысый-бритый, как разрешил Брюс Уиллис, губастый и носастый мужик, и всех, как и было сказано в начале, хватают за жопу. Конец фильма. Но это и будет уже почти в самом конце. А так всю дорогу — то, что я описал выше.

Помимо того, что меня, по роду деятельности насмотревшемуся в кино всякого, уже давно никому в кино не удавалось так озадачить и, в итоге, насмешить, тем сортом неконтролируемого смеха, который и рад бы прекратить, да не можешь, что обеспечивала в русских сказках дудка-самогудка, у «Черной мессы» есть и одна объективная ценность. Слава Богу, что эту мутную бессмыслицу выделил из коллективного бессознательного в отдельно-стоящий фильм и вывесил на всеобщее обозрение чужой мужик — потому что не будь этого фильма и приснись не дай Бог такое ночью самому, потом ни с каким психотерапевтом не выкарабкаешься и вся жизнь пойдет под откос.

Хотя остается вопрос. Ну, мужик-то — ладно, всякое бывает. Понятно и почему Депп за это взялся — сколько всего на себя за раз нацепил! Но вот что творится в кулуарах «Уорнер бразерс», где за это отвалили внушительные деньги и теперь показывают всему миру? Такое чувство, что тамошний персонал нынче состоит из тех самых мужиков, которые стояли в фильме в декорации «Переговорная ФБР», и они так блюдут свои усы и прически, что уже не понимают, что им подсовывают вообще не студийное кино. Или — второй вариант — их каким-то образом обдурили клееночники, которые захотели выпустить такой фильм, хотя и по неясным мне причинам. Может, они для достижения своей цели накачали усатых даже наркотиками — ведь возмущался же носастый-губастый мужик в конце, что Балджер не чурался продавать амфетамины 12–13-летним девочкам! Я бы, кстати, с огромным интересом посмотрел, как будут вести себя под наркотиком, который бодрит, пробивает на болтовню и понуждает куражиться, именно 12–13 —летние девочки, с их-то тараканами и замашками. Но самого интересного, как обычно, не показали.

Ф ильм основан на реальных событиях, в центре сюжета история жизни Уайти Балджера — беспринципного и безжалостного гангстера, много лет водившего за нос и полицию, на которую тайно работал (и таким образом долго был неприкосновенен), и агентов ФБР, решивших его задержать.

Содержание/сюжет

В 1975 году Джеймс "Уайти" Булджер (Джонни Депп), лидер ирландско-американской банды, контролирует почти всю организованную преступность в Южном Бостоне, вместе со своей правой рукой Стивеном Флемми (Рори Кокрейн), новичком Кевином Виксом (Джесси Племонс), а также холодным и расчетливым киллером, Джонни Марторано (У. Эрл Браун). Однако главенство над Южным Бостоном оспаривается северными "Братьями Ангулио", которые возглавляют Бостонскую ячейку семьи мафии.

Интересная возможность возникает с возвращением агента ФБР Джона Коннолли (Джоэл Эджертон) в Бостон; Коннолли — местный житель и друг Уайти и его брата, главы штата Массачусетс Уильяма "Билли" Булгера (Бенедикт Камбербэтч). Повышение Конноли в ФБР зависит от получения информации о Братьях Ангулио, которые ловко уходят от засветов в полиции. Коннолли пытается убедить Билли, чтоб тот помог решиться Уайти сотрудничать с ФБР, но Билли отказывается и предупреждает Уайти. Уайти ненавидит идею стать "крысой", но когда Коннолли предупреждает его, что у ФБР есть сведения о том, что братья Ангулио планируют убить его в ближайшее время, тот ощущает дискомфорт, и хочет защитить и свою жену, Линдси (Dakota Джонсон), и сына, Дугласа. После убийства Братьями члена своей банды, Уайти решает стать осведомителем, к большому ужасу Флемми.

Босс Конолли, Чарльз Мак-Гир (Кевин Бэкон) постоянно подвергает сомнению пособность того контролировать Уайти. Также он тревожится за своего сотрудника, Джона Морриса (David Harbour), который слепо следует плану Коннолли. Напряженность увеличивается, когда Уайти игнорирует запрет ФБР на преступную деятельность, используя "защиту" Конноли в качестве прикрытия для своих преступлений. Уайти сильно переживает, когда его сын Дуглас заболевает синдромом Рейе после тяжелой аллергической реакции на аспирин. После наступления у Дугласа смерти мозга, Линдси отключает его от системы жизнеобеспечения, несмотря на яростные возражения Уайти. Их отношения обрываются. Коннолли начинает требовать актуальную информацию о местах, крышуемых Ангулио. Уайти в конечном итоге передает фотографии этих мест, позволяя ФБР прослушивать Ангуилос законно.

Мак-Гир собирается закрыть работу с информаторами, однако, при прослушке получается записать, как Ангулио обсуждают свою преступную деятельность. ФБР арестовывает их, а заодно устраняют все препятствия уголовной империи Уайти. Коннолли, поддавшись своему старому прошлому и верности Уайти, становится все ближе к нему и банде, даже приглашая их к себе в дом для пикника. Его жена, Марианна (Джулианна Николсон), испытывает отвращение к тому, что гангстеры находятся в их доме, и также встревожена изменениями в личности мужа, поскольку его отношения с Уайти переходят за пределы обычных агент-информатор отношений.

Читайте также:  Коды на музыку в roblox

Проблемы начинаются снова, когда Уитни внезапно убирают из схемы хищений, связанных с мировым турниром. Он отправляет Марторано убить нового партнера в этом деле, Роджера Уилера и организатора хищений Джона Каллахана (Билл Кэмп). Уайти подозревает, что один из его соратников, Брайан Халлоран (Питер Сарсгаард), не удержит план в секрете, так что он приказывает ему покинуть заседание. Халлоран позже слышит об убийстве Уилера. Опасаясь за свою жизнь, Халлоран идет в ФБР, чтобы сообщить об участии Уайти в преступлении. Коннолли и Моррис отказывают принимать показания Халлорана против Булгера, мотивируя это тем, что Халлорран кокаиновый наркоман и отказываются тестировать того на детекторе лжи. Коннолли, опасаясь, что Уайти заходит слишком далеко, рассказывает Уитни об обвинениях Халлорана. Уайти выслеживает и убивает Халлорана и его приятеля средь бела дня.

Ценность Уитни как информатора ухудшается, так как тот становится все более агрессивным.Он угрожает Моррису и Марианне, а также убивает падчерицу Флемми,проститутку Дебору Хасси (Джуно Темпл). Все становится совсем плохо, когда прокурор Фред Вишек "Бульдог" (Кори Столл), становится помощником прокурора США в Бостоне. Коннолли пытается подружиться с Вишеком, который игнорирует сближение. Также Бульдог ругает Коннолли за идиотские отношения с Уайти. Он требует, чтобы ФБР уничтожило Уайти. Когда Джон Макинтайр (Брэд Картер), осведомитель, стучит на попытку Уитни отправить контрабандой оружие для Ирландской Республиканской Армии, его жестоко избивает и душит гарротой Уайти — опять из-за информации от Конноли. Вишек и Макгуайр расследуют контроль Уайти над Коннолли. Они обнаруживают, что большинство того, что Коннолли выдает за информацию от Уайти фактически повтор более ранних утечек от информаторов низкого уровня. Моррис рассказывает про истинную природу отношений Коннолли и Уайти в местной газете.

Уайти вынужден констатировать свой конец, когда Глобус публикует на первой полосе статью о его работе информатором, которая лишает его доверия банды. В заключительных сценах, Коннолли, Флемми, Викс и Марторано арестованы. Уайти ударяется в бега, но успевает сказать прощай своему брату звонком с таксофона. Моррис свидетельствует против Коннолли в обмен на иммунитет за свои преступления. Показывают сцены с наказаниями Коннолли и других персонажей. Финальная сцена показывает пожилого Уайти, наконец, пойманного ФБР в 2011 году, после 16 лет в бегах.

В гангстерском пантеоне США Уайти Балджер занимает особое место. Специфическую известность ему удалось обрести за счёт длительной работы с ФБР. Довольно дерьмовое достижение, надо сказать. Соседи по бестиарию косо на него поглядывают. «Стукач», — бормочет Великий Аль. «Крыса», — цедит сквозь зубы Бутч Кэссиди. Впрочем, их мнение нас не особо волнует. Нам подавай сложную историю, замешенную на крови, насилии и душевных метаниях. Даром что Уайти уже успел блеснуть на больших экранах — в «Отступниках» под именем Фрэнка Костелло. Блестяще сыгранный Джеком Николсоном, он прямо-таки рвался на первый план, грозив задвинуть Дикаприо и Дэймона. В той истории про крыс и кротов он тянул на настоящего Крысиного короля. Однако стоило Уайти получить сольную картину, как он скукожился до размеров неприметной мышки.

В первую очередь за это стоит благодарить Джонни Деппа, который опять отличился не столько актёрской игрой, сколько многочасовыми сеансами в гримёрном кресле. А ведь авторы могли бы сэкономить немало денег, просто позвав Кристофера Уокена. Гримёры Дженнифер Трауб и Шер Уильямс потрудились на славу — именно их фамилии должны стоять на афише «Чёрной мессы». Пустые рыбьи глаза, восковая кожа и колоритная шевелюра (отдельное спасибо Шэйне Пассаретти) удались настолько хорошо, что Уайти в принципе может тривиально сидеть в кадре и излучать харизму. К сожалению, он шевелится, говорит голосом Деппа и шпарит шаблонными репликами.

Агенту Джонни (на сей раз обойдёмся без звучных имён) не помешало бы объяснить своему клиенту, что дважды в одну реку не войдёшь. Когда-то лицедей уже пытался вернуть себе репутацию серьёзного актёра, сыграв другого именитого гангстера — Джона Диллинджера. В обоих случаях вышло блёкло. Как говорится, сколько Деппа ни ряди, всё равно он Джек Воробей. Смекаете?

Уайти оказался настолько невыразительным бандитом, что и шагу не может ступить без сценарных костылей. О душевных метаморфозах героя зритель, как правило, узнаёт из уст его бывших подельников. «Чёрная месса» претендует на какую-никакую документальность и поэтому регулярно интервьюирует экс-гангстеров. Похвалим их за откровенность — без них образ Уайти совсем бы затерялся среди монтажных склеек.

Повествование скачет галопом сквозь биографию Уайти, сохраняя лишь расстановку сил: бандиты творят беззаконие, а федералы его, сидя в кабинете, обсуждают. Потенциально интересные линии написаны кое-как, словно под дулом пистолета. Так и видится, как сценарист вымучивал «семейные» эпизоды, только бы не словить пулю. А ведь противопоставление домашней идиллии и бандитских будней — один из краеугольных камней гангстерского кино. Впопыхах описаны и взаимоотношения с братом-сенатором. Хотя казалось бы, здесь было где разгуляться. В результате вместо нестандартных сцен (вроде обеда из трейлера) нам скармливают вариации на тему «Пришёл. Увидел. Пристрелил».

Коль скоро главного героя сковал по рукам и ногам прямолинейный сценарий, поневоле обращаешь внимание на второй план. Из череды звёздных статистов (Бэйкон! Камбербэтч!) удаётся выделиться только Джоэлу Эджертону. Вот уж кто смог создать по-настоящему объёмный образ. Его Джон Конноли связан с Уайти давней дружбой — именно она застит федералу взор. Конноли прикрывает зверства своего приятеля перед коллегами и вообще пытается сделать хорошую мину при плохой игре. Смотреть, как персонаж Эджертона постепенно теряет контроль над ситуацией, всё вернее соскальзывая в бездну, — подлинное удовольствие. В конце концов, «Чёрная месса» оказалась скорее фильмом про него, нежели про мрачную газонокосилку с залысинами.

Извилистые тропинки российского проката столкнули в октябре «Легенду» Брайана Хелгеленда и «Чёрную мессу» Скотта Купера. Гангстеры перекинулись всего парой слов и мирно разошлись. Отвязные харизматики — в Ист-Энд; скучные резонёры — под крыло ФБР. Иными словами, пошли на три буквы.

Ссылка на основную публикацию
Чем отличается однофайловая прошивка от многофайловой
Перед тем, как прошить samsung через Odin, необходимо придерживаться некоторых строгих правил, иначе можете заполучить отличный инструмент для колки орехов,...
Формула для расчета премии в excel
На данном этапе расчет производится с использованием логических функций ЕСЛИ. Первая формула в ячейке АА2 (рис. 5.25) создается по принципу:...
Хранители экрана для windows 10
Заставки на рабочий стол, они же скринсейверы (от англ. Screensaver), а также их еще называют хранители экрана. Это динамические изображения...
Черная вода из водонагревателя
Жизнь современного человека невозможно представить без использования горячей воды. Она позволяет вести комфортную и удобную жизнедеятельность, что и побуждает человека...
Adblock detector